Следующий по старшинству список Больш., № 430 существенно отредактирован с целью возвеличивания Ивана Калиты, а в списке Больш., № 420 сохранился только первый лист. Поэтому приходится принять за основной список ЯМЗ, № 15326 конца 20-х — начала 30-х годов XVI в. Текст издается с учетом особенностей оригинала, вышедшие из употребления буквы древнерусского алфавита заменяются современными (но «Б» сохраняется), титла раскрываются, надстрочные знаки вносятся в строку. Исправления производятся на основании списков Больш., № 420 и Больш., № 430 (что оговаривается в примечаниях).
Сеи святыи ПБтръ митрополитъ родися от родителю християну, [отца именем]16 Феодора, матери же благоверны суще. Да егда ношаше и мати его во утробБ младБнцем, и виде сонъ таковыи: агнець доб-розрачен на руку своею17, [имущи на рогу своею]18 дрБво, различныя цвББты имуща, и свББща пресвББтлыи [свББтящася]19. И не домышляшеся о семь, что се будеть.
Родижеся отроча и бысть седми лБт, и нача учити20 граматикию, и воскорБ навыче всеи премудрости. Бывшу же ему 12 лБт, иде в монастырь и бысть мнихъ, служа в монастыри и в поварни21, воду нося на всю братью и дрова на свою раму нося. И пребысть в тои службе неко-лико лБт. И посемь вжелавъ, да навыкнеть иконному писмени. И бысть иконникъ чюден, и прообрази по сану образ Господа нашего Исус Христа и Святыя Богородица, и пророкъ, и апостолъ, и муче-никъ, и святых отець и иных, когождо по сличию22 образа их и по сану написуя23. А посту и молитвБ вБльми прилежа, яко же никто же инъ в нынешнее время, и ко всему милостыню творя, яже притяжа24 от праведных своих трудБх. И посем постави церковъ Святаго Спаса на рецБ л. 454 об. Рати и со||твори монастырь, и собра братию, и прилежаше и со уветом, учя о спасении душь их.
Не утаи бо Богъ таковаго свБтилника, яко же бо еуангелистъ Лука глаголеть: «Не можеть град укрытися верху горы стоя, ни свБтилника вжегъ покрыти его сосудом». Тако и сего Богъ просвяти. Написавъ икону Святую Богородицю, и вда ю Максиму митрополиту. Святителю же видевшу, яко санъ бысть Святыя Богородица [истинныи]25, и украсивъ ю златом и драгим камением, и моляшеся еи, прося милости миру.
И преставльшуся Максиму митрополиту, и дръзну Геронтеи игу-менъ прияти санъ святительскыи.
Ключевский с сомнением относился к идее, что Пространная редакция образовалась в период 1381—1382 гг., считая, что всего год с небольшим Киприан прожил в Москве, причем «не совсем спокойно» (в 1382 г. он опять и надолго был изгнан); более приемлемым в этом смысле историк полагал период 1397—1404 гг., когда для Киприана настало «вполне спокойное и досужее время» для литературных трудов40. Е. Е. Голубинский также считал, что Киприан написал Житие Петра после 1390 г., когда «уже твердо сел на кафедре митрополии всея России»41.
В Краткой редакции об этом говорится иначе: «Святый же нача литоргию творити о здравии благоверных царей, и за благочестиваго князя Иоана …» Тенденция Пространной редакции прославления на первом месте «православных царей» находит отклик в событиях 1393 г., когда патриарх Антоний вынужден был написать Василию Дмитриевичу специальное послание по поводу запрещения великим князем поминать имя царя в диптихах46. По мысли патриарха, христиане отвергают только царей-еретиков, но должны почитать «царя благочестивого и православного», «самодержца римского, т. е. всех христиан». Характерны в этом направлении усилия Киприана, пославшего 12 мая 1395 г. в Псков Служебник с «Синодиком правым, истинным, который чтут в Царигороде, в Софьи святой», где было изложено, как «православных царий поминати, тако же и князей великих . . , яко же мы зде в митропольи поминаем». В Церковные уставы Иерусалимской редакции под 14 сентября, 24 декабря и 5 января были записаны службы с прославлением царя и провозглашением многолетия «державному и святому царству их».
Резко осуждены действия великого князя Дмитрия Ивановича и митрополита Алексия, которые «любовью зазвали на Москву» тверского князя Михаила Александровича, арестовали его и всех его бояр и держали в «истоме».
При этом видим не простое заимствование из сочинений Пахомия Логофета, а творческую переработку, свойственную самому Пахомию. Против же авторства Киприа-на свидетельствует и титулатура русских митрополитов: следы пропагандируемого Киприаном титула «митрополит Киевский и всея Руси» в Похвальном слове были стерты и остались нейтральные «престол Рускыя митрополия» и «митрополия Русьскаго престола». Все это позволяет считать автором Похвального слова Пахомия Логофета и датировать его 70-ми годами XV в. Из списков Киприановской редакции Жития Петра издан только Харьковский54. По воспроизведенной в другой работе Г. М. Прохорова фотографии л. 138 об. данной рукописи можно судить о качестве издания: текст передан в сильно упрощенной орфографии, вместо «при-шедшу» напечатано «прошедшу», вместо «Акиндонову» — «Акиндинову» (без оговорок), слово «Христово» воспроизведено как «духовное» (?!)55. Не перечисляя всех недостатков публикации, нельзя все-таки обойти вниманием заключительных слов памятника: «буди всемь нам получи-ти о самом Христе» — в издании Г. М. Прохорова слово «Христе» интерпретировано как «Христосе»56. К удивлению, публикация Прохорова со всеми ошибками и нелепостями перенесена в книгу Р. А. Седо-вой57, причем исследовательница не только не удосужилась сверить текст с рукописью, но и добавила ряд новых неточностей (например, там, где Прохоров заключал пропуски в квадратные скобки, Седова отбросила и эти условности). С целью изучения рукописной традиции Киприановской редакции Жития Петра вводим в научный оборот список ГИМ, Собр. Чудова монастыря, № 221 (Лествица с дополнениями)58. Житие митрополита Петра расположено на л. 219—237. В этой части преобладают знаки: Единорог — Брике, № 9984 (1421—1427 гг.); Корона — Брике, № 4625 (1414— 1424 гг.); Литера М под короной — Брике, № 8400 (1427—1430 гг.); Весы — типа Лихачев, № 583 (1420 г.). Таким образом, список может быть датирован 20-ми годами XV в. Судя по языку, рукопись происходит из западнорусских областей. Текст очень близок Харьковскому списку, который используем для исправления и восполнения пропусков (заключаемых в квадратные скобки).
Уже в XV в. Житие митрополита Алексия существовало в двух видах — Кратком и Пространном. Пространная редакция составлена Па-хомием Логофетом в 1459 г.94, Краткую редакцию (которую представляли по тексту Воскресенской летописи) предположительно атрибутировали Пермскому епископу Питириму и датировали серединой XV в. (во всяком случае, не позже 1483 г.— года заложения новой трапезной Чудова монастыря)95. Когда выяснилось, что в Воскресенской летописи использован Московский свод 1479 г., уже содержавший Краткую редакцию Жития Алексия, то проблема возникновения Краткой редакции Жития Алексия свелась к исследованию источников Московского свода. Без колебаний можно считать, что источником Свода 1479 г., имевшим в своем составе Житие Алексия, являлась так называемая Троицкая летопись 1408 г. Вывод подкрепляют Рогожский летописец и Симеоновская летопись, отразившие Тверскую обработку 1412 г. Троицкой летописи96: в обоих памятниках читается Краткая редакция Жития Алексия. Но если Житие митрополита Алексия читалось в Троицкой летописи начала XV в., то оказываются неверными предположения Макария и В. О. Ключевского о датировке Краткой редакции серединой XV в., а также отпадает версия об авторстве Пи-тирима. Вместе с тем, в Рогожском-Симеоновской и в Московском своде 1479 г. представлены два вида Краткой редакции Жития Алексия. Древнейший вид читается в Рогожском летописце и Симеоновской летописи. В Московском своде имеются две явные вставки: одна — от слов «граду Владимерю декабря 6» до слов «царь и патриярх стваряют волю их», другая — от слов «отходит житья сего мТсяца марта в 11» до слов «епископ Алексий отходит ко Царюгороду»98.
По аналогии с тем, что Житие Кирилла Белозерского было составлено Пахоми-ем по официальному заказу, можно сделать вывод, что и «Слово на ла-тыню» было написано по заказу официальных властей — великого князя Василия Васильевича и митрополита Феодосия (вспомним, что до этого, в 1459 г., также по официальному заказу — по повелению великого князя Василия II и благословению митрополита Ионы — Пахо-мий создал новую редакцию Жития московского митрополита Алексия). Выявление стилистической структуры «Слова на латыню» позволяет определить взаимоотношение памятника с Московским сводом 1479 г. и со Сводом 1518 г. В Московский свод включена та часть «Слова», в которой повествуется о событиях, связанных с Флорентийским собором,— причем сокращены значительные фрагменты текста. Легко убедиться, что в части, общей с Московским сводом и «Словом на ла-тыню», остались неизменными те своеобразные черты, которые мы отметили выше при анализе «Слова» в целом: сербское написание некоторых выражений, присутствие редких слов, не свойственных русскому литературному языку того времени, наконец, вся стилистическая система, характерная для творчества Пахомия Логофета. Но в тех фрагментах, которые не попали в текст Московского свода (присоединяем сюда и всю вторую часть «Слова»), наличествуют те же признаки — отсюда следует неизбежный вывод: именно «Слово на латыню» послужило источником годовой статьи Московского свода 1479 г. Но составитель Московского свода 1479 г. воспользовался хронологическим уточнением, присутствовавшим в более раннем Своде 1477 г., и вместо неопределенного начала «Слова на латыню» — «в лета же и во дни» великого князя Василия Васильевича — написал: «В лето 45 … въ вторник светлой недели по Велице дни». По этому признаку, а также по характерным сокращениям текста, определяем, что в Своде 1518 г. использована годовая статья Московского свода 1479 г. Здесь же привлечены и другие источники: Послание Василия II в Константинополь, сведения (из митрополичьего архива?) о после По-луекте Море, ездившем в свое время в Царьград с епископом Ионою, и др.
Вставные тексты заимствованы из Троицкой летописи под 6861 и 6862 г.99 Поздний характер еще одного текста («лежит честное его тело цело и нетленно, всеми видимо, исцеления многа и различна подава безпрестанно всем приходящим с верою»)100 очевиден тем, что подобное можно было написать только после обретения мощей митрополита Алексия в 1431 г. По сравнению с Рогожским летописцем добавлено о происхождении родителей митрополита из черниговских бояр и о их переселении из Чернигова в Москву — этим сведениям составитель обязан знакомству с Пахомиевской редакцией Жития Алексия. Надо сказать, что обработка текста Жития Алексия в составе московского летописного памятника принадлежит опытному агиографу, а если учесть, что Пахомий Логофет принимал участие в составлении летописи (ср. Повесть об убиении Батыя), то можно предположить его авторство в создании варианта Краткой редакции Жития Алексия, читающегося в Московском своде 1479 г.
В итоге редакция (Софийской II летописи), занесенная в летописи церковного происхождения, оказалась «княжеской», а редакция, содержавшаяся в великокняжеском своде 1479 г.,— «митрополичьей»; версия, осложненная вставками из дополнительных источников (из Повести о Хоздрое), почему-то признана «старшей» по сравнению с теми видами Повести, которые этих вставок не содержали (Типографская и Свод 1479 г.). Указанные слабости в работе В. П. Гребенюка подметила (в определенной мере) И. Л. Жучкова. По ее заключению, основные редакции памятника создаются в 70—80-х годах XV в.: сначала в рамках Свода 1479 г. (на самом деле — Свода 1477 г.), на его основе — Типографская редакция, которая, в свою очередь, перерабатывается составителями редакции, отразившейся в Софийской II летописи4. Но получить правильный результат исследовательнице помешали крайняя субъективность в трактовке текстологических связей и не совсем верное понимание этапов истории летописания в XV в. Тем не менее, заслуги И. Л. Жучковой в выявлении рукописной традиции Повести велики; к сожалению, только часть ее открытий опубликована (списки Типографского варианта и перечень древнейших рукописей редакции типа Софийской II летописи).
Любопытно, что несмотря на хронологическое указание, почерпнутое из Московского свода (переданное, правда, с ошибкой: «на второй недели по Велице дни»), составитель подборки самостоятельно обратился к «Слову на латыню» и выписал из него начало, в результате чего возникла неудачная по смыслу дублировка: «В лета же и во дни благочестиваго великаго князя Василия Васильевича всея Руси, пришедшу некогда Сидору митрополиту на Русьскую землю, на второй недели по Велице дни …»41 Получившаяся сложная статья о Флорентийском соборе Софийской II и Львовской летописей рассечена известием о похоронах митрополитом Исидором княгини Евпраксии, заимствованным из так называемого «Летописца Русского». Летописец использован и в других известиях Свода 1518 г.42, поэтому от решения вопроса, на каком этапе был привлечен данный источник (на этапе составления Успенского летописца конца 80-х годов XV в. или же самого Свода 1518 г.), зависит датировка указанной статьи о Флорентийском соборе. Таким образом, в основе рассмотренного цикла памятников лежит «Слово на латыню», и оно определяет идеологический настрой последующего времени.