Ключевский с сомнением относился к идее, что Пространная редакция образовалась в период 1381—1382 гг., считая, что всего год с небольшим Киприан прожил в Москве, причем «не совсем спокойно» (в 1382 г. он опять и надолго был изгнан); более приемлемым в этом смысле историк полагал период 1397—1404 гг., когда для Киприана настало «вполне спокойное и досужее время» для литературных трудов40. Е. Е. Голубинский также считал, что Киприан написал Житие Петра после 1390 г., когда «уже твердо сел на кафедре митрополии всея России»41.
В наше время, однако, возобладала другая точка зрения (распространенная, в основном, в филологической среде), что Житие Петра написано Киприаном точно в 1381 г.42 Аргументация такова: изложение событий в Пространной редакции доведено до 1381, а в 1390 г. уже будто бы существовал список редакции (указывается на список в Уваровском собрании ГИМ). В довершение Г. М. Прохоров обнаружил в Харьковской государственной библиотеке Служебную декабрьскую минею (№ 816281) со списком Жития Петра Киприановской редакции, которую он немедленно отнес к 80-ым годам XIV в.43 Однако, перечисленные доводы не являются такими уж бесспорными. Сборник Увар., № 613 (1°) на самом деле датируется не 1390 г., а последней четвертью XV в. Харьковская минея Археографической комиссией
Единственной хронологической приметой в тексте Пространной редакции является титул митрополита Киприана. В литературе выяснено, что в русских источниках титул «митрополит Киевский и всея Руси» имел хождение с конца 1391 г. по март 1461 г.45 Между тем в Пространной редакции Жития Петра митрополитом Киевским и всея Руси называется сам Киприан (в заглавии и в самом тексте), тот же титул усвояется Петру и Феогносту (никогда так не называвшимся). Устойчивое употребление в Пространной редакции титула «митрополит Киевский и всея Руси» свидетельствует о написании ее Киприаном не ранее 1391 г. Одна деталь в тексте Пространной редакции позволяет, кажется, уточнить время ее создания. В рассказе о последней литургии, проведенной Петром, сообщается, что архиерей «помолився о православных же царех и князех, и о своем сыну, его же возлюби, благочестиваго, глаголю, князя Иоана».
В Краткой редакции об этом говорится иначе: «Святый же нача литоргию творити о здравии благоверных царей, и за благочестиваго князя Иоана …» Тенденция Пространной редакции прославления на первом месте «православных царей» находит отклик в событиях 1393 г., когда патриарх Антоний вынужден был написать Василию Дмитриевичу специальное послание по поводу запрещения великим князем поминать имя царя в диптихах46. По мысли патриарха, христиане отвергают только царей-еретиков, но должны почитать «царя благочестивого и православного», «самодержца римского, т. е. всех христиан». Характерны в этом направлении усилия Киприана, пославшего 12 мая 1395 г. в Псков Служебник с «Синодиком правым, истинным, который чтут в Царигороде, в Софьи святой», где было изложено, как «православных царий поминати, тако же и князей великих . . , яко же мы зде в митропольи поминаем». В Церковные уставы Иерусалимской редакции под 14 сентября, 24 декабря и 5 января были записаны службы с прославлением царя и провозглашением многолетия «державному и святому царству их».
При этом видим не простое заимствование из сочинений Пахомия Логофета, а творческую переработку, свойственную самому Пахомию. Против же авторства Киприа-на свидетельствует и титулатура русских митрополитов: следы пропагандируемого Киприаном титула «митрополит Киевский и всея Руси» в Похвальном слове были стерты и остались нейтральные «престол Рускыя митрополия» и «митрополия Русьскаго престола». Все это позволяет считать автором Похвального слова Пахомия Логофета и датировать его 70-ми годами XV в. Из списков Киприановской редакции Жития Петра издан только Харьковский54. По воспроизведенной в другой работе Г. М. Прохорова фотографии л. 138 об. данной рукописи можно судить о качестве издания: текст передан в сильно упрощенной орфографии, вместо «при-шедшу» напечатано «прошедшу», вместо «Акиндонову» — «Акиндинову» (без оговорок), слово «Христово» воспроизведено как «духовное» (?!)55. Не перечисляя всех недостатков публикации, нельзя все-таки обойти вниманием заключительных слов памятника: «буди всемь нам получи-ти о самом Христе» — в издании Г. М. Прохорова слово «Христе» интерпретировано как «Христосе»56. К удивлению, публикация Прохорова со всеми ошибками и нелепостями перенесена в книгу Р. А. Седо-вой57, причем исследовательница не только не удосужилась сверить текст с рукописью, но и добавила ряд новых неточностей (например, там, где Прохоров заключал пропуски в квадратные скобки, Седова отбросила и эти условности). С целью изучения рукописной традиции Киприановской редакции Жития Петра вводим в научный оборот список ГИМ, Собр. Чудова монастыря, № 221 (Лествица с дополнениями)58. Житие митрополита Петра расположено на л. 219—237. В этой части преобладают знаки: Единорог — Брике, № 9984 (1421—1427 гг.); Корона — Брике, № 4625 (1414— 1424 гг.); Литера М под короной — Брике, № 8400 (1427—1430 гг.); Весы — типа Лихачев, № 583 (1420 г.). Таким образом, список может быть датирован 20-ми годами XV в. Судя по языку, рукопись происходит из западнорусских областей. Текст очень близок Харьковскому списку, который используем для исправления и восполнения пропусков (заключаемых в квадратные скобки).
Уже в XV в. Житие митрополита Алексия существовало в двух видах — Кратком и Пространном. Пространная редакция составлена Па-хомием Логофетом в 1459 г.94, Краткую редакцию (которую представляли по тексту Воскресенской летописи) предположительно атрибутировали Пермскому епископу Питириму и датировали серединой XV в. (во всяком случае, не позже 1483 г.— года заложения новой трапезной Чудова монастыря)95. Когда выяснилось, что в Воскресенской летописи использован Московский свод 1479 г., уже содержавший Краткую редакцию Жития Алексия, то проблема возникновения Краткой редакции Жития Алексия свелась к исследованию источников Московского свода. Без колебаний можно считать, что источником Свода 1479 г., имевшим в своем составе Житие Алексия, являлась так называемая Троицкая летопись 1408 г. Вывод подкрепляют Рогожский летописец и Симеоновская летопись, отразившие Тверскую обработку 1412 г. Троицкой летописи96: в обоих памятниках читается Краткая редакция Жития Алексия. Но если Житие митрополита Алексия читалось в Троицкой летописи начала XV в., то оказываются неверными предположения Макария и В. О. Ключевского о датировке Краткой редакции серединой XV в., а также отпадает версия об авторстве Пи-тирима. Вместе с тем, в Рогожском-Симеоновской и в Московском своде 1479 г. представлены два вида Краткой редакции Жития Алексия. Древнейший вид читается в Рогожском летописце и Симеоновской летописи. В Московском своде имеются две явные вставки: одна — от слов «граду Владимерю декабря 6» до слов «царь и патриярх стваряют волю их», другая — от слов «отходит житья сего мТсяца марта в 11» до слов «епископ Алексий отходит ко Царюгороду»98.
Вставные тексты заимствованы из Троицкой летописи под 6861 и 6862 г.99 Поздний характер еще одного текста («лежит честное его тело цело и нетленно, всеми видимо, исцеления многа и различна подава безпрестанно всем приходящим с верою»)100 очевиден тем, что подобное можно было написать только после обретения мощей митрополита Алексия в 1431 г. По сравнению с Рогожским летописцем добавлено о происхождении родителей митрополита из черниговских бояр и о их переселении из Чернигова в Москву — этим сведениям составитель обязан знакомству с Пахомиевской редакцией Жития Алексия. Надо сказать, что обработка текста Жития Алексия в составе московского летописного памятника принадлежит опытному агиографу, а если учесть, что Пахомий Логофет принимал участие в составлении летописи (ср. Повесть об убиении Батыя), то можно предположить его авторство в создании варианта Краткой редакции Жития Алексия, читающегося в Московском своде 1479 г.
В итоге редакция (Софийской II летописи), занесенная в летописи церковного происхождения, оказалась «княжеской», а редакция, содержавшаяся в великокняжеском своде 1479 г.,— «митрополичьей»; версия, осложненная вставками из дополнительных источников (из Повести о Хоздрое), почему-то признана «старшей» по сравнению с теми видами Повести, которые этих вставок не содержали (Типографская и Свод 1479 г.). Указанные слабости в работе В. П. Гребенюка подметила (в определенной мере) И. Л. Жучкова. По ее заключению, основные редакции памятника создаются в 70—80-х годах XV в.: сначала в рамках Свода 1479 г. (на самом деле — Свода 1477 г.), на его основе — Типографская редакция, которая, в свою очередь, перерабатывается составителями редакции, отразившейся в Софийской II летописи4. Но получить правильный результат исследовательнице помешали крайняя субъективность в трактовке текстологических связей и не совсем верное понимание этапов истории летописания в XV в. Тем не менее, заслуги И. Л. Жучковой в выявлении рукописной традиции Повести велики; к сожалению, только часть ее открытий опубликована (списки Типографского варианта и перечень древнейших рукописей редакции типа Софийской II летописи).
Редакция типа Софийской II летописи отличается от Типографской вставками из Повести о нашествии Хоздроя на Царьград и уже поэтому является вторичной по отношению к Типографской; кроме того, текст редакции подвергся распространению и тенденциозной переделке с целью возвеличить роль в событиях 1395 г. великого князя Василия Дмитриевича. Другая редакция легла в основу Московского свода 1479 г. и более краткого варианта, представленного Ермолинской и сходными с ней летописями. При сравнении с Типографской выясняется, что текст здесь, с одной стороны, сокращен, в результате чего выпала биографическая справка о Темир-Аксаке с соответствующей частью характерной лексики Епифания Премудрого, с другой стороны, подвергся дополнению из другого источника: эмоциональная характеристика завоевателя Тимура заимствована из Западнорусских летописей. Указанная выписка в Прилуцкой и Уваровской летописях и Летописце из собрания Н. П. Лихачева, № 365 помещена перед основным текстом, дублируя сообщение о приходе царя от «вос-точныя страны», в Ермолинской летописи снята вообще, а в Московском своде 1479 г. включена в основной текст — при известии уже об уходе царя из Руси. Из текста Свода 1479 г., передающего источник более подробно, видно, что каждое упоминание Темир-Аксака или «агарян» сопровождается добавлением слов «безбожный» (или «безбожные»), причем этот эпитет присутствует и в редакционных распространениях текста. В тех случаях, когда речь идет о Владимирской иконе Богоматери, вставляются слова «чудный образ», «чудотворная икона», при названиях Москвы или Владимира добавляется слово «славный». В таком случае предположить обратное — происхождение текста Типографской редакции из Свода 1479 г.— означает признать парадоксальную ситуацию: умаление Владимирской иконы Богоматери, принижение Москвы и Владимира как центров Православия и, наоборот, затушевывание облика завоевателей как врагов веры. Таким образом, Типографский вариант можно признать старшей редакцией Повести о Темир-Аксаке и атрибутировать его Епифанию Премудрому. По указанию Н. М. Карамзина, текст Троицкой летописи под 1395 г. содержал чтение: «место то было тогда на Кучкове поле, близ града Москвы, на самой на велицей дорозе Володимерьской»8. Но это означает, что Типографский вариант читался уже в Троицкой летописи, поскольку процитированные слова характерны только для данного варианта Повести о Темир-Аксаке. Составление Троицкой летописи я отнес к 1412—1414 гг.
И связал (уже по другим причинам) с именем Епифания Премудрого9. Сопоставляя эти факты, приходим к выводу, что Повесть о Темир-Аксаке Епифаний Премудрый написал в 1412—1414 гг. специально для включения в Троицкую летопись. Епифаниевская редакция Повести о Темир-Аксаке читается не только в Типографской летописи, но сохранилась и вне летописи, в составе различных сборников. Для восстановления первоначального вида Епифаниевской редакции необходимо поэтому сопоставить все известные ее списки. Типографская летопись известна в нескольких изводах. В составе XXIV тома Полного собрания русских летописей Типографская летопись опубликована по двум спискам: ГИМ, Син., № 789 (далее: С) и РНБ, F.IV.218 (далее: Т). Общий текст обоих списков доходит до 1484 г. (затем в списке С помещены статьи, начиная с 1482 г.). Это обстоятельство позволило А. А. Шахматову высказать мысль, что протограф Типографской летописи представлял Ростовский владычный свод 1484 г., составленный при архиепископе Тихоне10. В основание Типографской летописи, по А. А. Шахматову, положен Московский свод 1479 г., но текст его дополнен по летописи, сходной с Лаврентьевской.
Весь текст на л. 302—318, кончая известием 1528 г. о набеге крымского царевича Ислама. Той же рукой, но другими чернилами вписано известие 1526 г. о женитьбе Василия III на Елене Глинской (л. 317), поправлен текст и восполнен пропуск на л. 311 об., 314. 4-ым почерком написан текст на л. 318—318 об. (известия 1530 г. о рождении у Василия III сына Ивана и посылке воевод на Казань). 5-ым почерком записано на л. 318 об. известие о смерти Василия III. Бумага этой части сборника: Щит с двойной лилией (л. 302—318) — Лихачев, № 3807, 3808 (1531 г.), Лауцявичюс, № 2132 (1533—1534 гг.). Следовательно, вторая часть сборника датируется началом 30-х годов XVI в.
Фрагмент с изложением событий 1482—1497 гг., отличающий Типографскую-Синодальную от других списков, также проявляет особый интерес к Ростовскому архиепископу Тихону (ср. сообщение 1489 г. о его поставлении, упоминание Тихона в рассказе о покаянии Ивана III). Списки С и Q обнаруживают вторичные чтения по сравнению со всеми остальными списками Типографской летописи (совпадающими здесь с Московским сводом 1479 г.): под 6643 г. пропущено окончание статьи с известием о бегстве князя Всеволода в Новгород, под 6667 г. пропущено несколько фраз в рассказе о митрополите Климе Смолятиче («отца моего клял…», «а Ростислав не хотяше Клима, но Констянти-на»), под 6694 г. читается ошибочное «взяша князя» вместо «взяша вежи их», имеется пропуск под 6879 г., в С частично восполненный на полях другими чернилами11. В остальных списках Типографской летописи известие о пострижении Святоши приведено дважды: под 6613 г. (из Ермолинской летописи) и под 6614 г. (из Московского свода); в списках С и Q первое известие отсутствует, и это является показателем вторичности текста, поскольку Ермолинская летопись была использована в Типографской (см. под 6685 г. во всех списках Типографской чтение «Романа пустиша» — характерное добавление Ермолинской к тексту Московского свода).